Обручённая С Бездной

Билли и Джоанна подружились в первом классе начальной школы, а ко времени её окончания  обе они знали, что расставаться они ни за что не будут,  а посему и поступили в один и тот же унивеситет, хотя и на разные факультеты. Их верная дружба пережила все перепетии студенческой жизни: даже каникулы они проводили вместе, традицию, которую они  единодушно решили продолжать всю жизнь.

Тем не менее всё-таки наступил день, когда Билли призналась подружке, что практически все свободное время она проводит на связи с Микаеле, с которым они все вместе познакомились прошлым летом на каникулах на Корфу. Более того, Микаеле кажется и есть тот самый, единственный, неповторимый человек, с которым Билли надеется провести остаток своей жизни. Конечно же, Билли очень хочется, что бы и Микаеле провёл очередные каникул вместе с ними, а постольку поскольку живет он на Корфу, то на Корфу они втроём и отправились.

Несмотря на терзавшие её нехорошие предчуствия, время Джоанна проводила прекрасно: как Билли, так и Микаеле оба старались изо всех сил, что бы Джоанна не чуствовала себя  нежелаемым присутствием, третьим лишним, мешающим их счастью.

Они сняли небольшой домик прямо на берегу, рядом с морем и все время  проводили на пляже, плавая, загорая и бездельничая, как и положенно отдыхающим.

“Мне нужно поехать в горы повидаться с кое-какими моими родственниками…, очень скучными!” – однажды за завтраком объявил Микаеле.

“Я поеду с тобой” – тут же прочирикала Билли, – “Мне все равно если скучно, раз с тобой!”

“Нет!”- Микаеле произнес как-то уж очень резко, как будто отдавая приказ, “Ты отстанешься здесь, вместе с Джоаной, за компанию!”

Билли посмотрела на свою подругу с небывалым доселе, новым для нее враждебным выражением глаз. Несмотря на Ласковый утренний солнечный свет, чьё мерцающее отражение  неторопливо переливалось внутри спокойного темно синего зеркала моря, на маленькой терасе вдруг заметно потемнело и значительно  похолодало.

Джоанна не произнесла ни слова: она лишь почуствовала, и это было очень больно, что своей подруге она больше не нужна. К счастью, момент этот долго не задержался и в конце концов они все вместе дружно  рассмеялись,  какое то время спустя Микаеле уехал к своей скучной родне, а две подружки побежали на море купаться.

Джоанна неторопливо плыла кролем, как вдруг ей показалось, что на дне что то сверкнуло. Она тут же остановилась и нырнула в теплую воду … из-под камня там явно что-то поблескивало, но не смотря на все её попытки, достать это что-то ей так и не удалось. Тут воздух кончился и она быстро выпплыла на поверхность.

“Джо! Ты что там делаешь?” – крикнула Билли

“Там что-то на дне застряло и не вытаскивается! Давай, плыви на помощь!”

Билли ловко подпплыла к своей подруге  и они стали нырять по очереди, что бы отнять у моря таинственное сокровище, с которым оно, море, так не желало расставаться.

Некоторое время спустя именно Джоане удалось подвинуть валун, ухватить блесящий предмет и быстро вынырнуть на поверхность. Когда она наконец осторожно разжала пальцы кулака, девушки увидели золотое кольцо украшенное удивительной резьбой, на котором переливался  громадный зелёный камень в форме рыбьего хвоста.

“О!”, – воскликнули они одновременно …

“Можно мне примерить?” – спросила Билли

Джоана улыбнулась, мгновенно нацепила кольцо себе на средний палец и с криком “Догони меня и тогда оно твоё навеки!” быстро поплыла к берегу.

Билли плавала намного лучше своей подруги, да к тому же оно не так сильно устала: ей ничего не стоила догнать Джоану, после чего девушки с большим удовольствием долгое время плескались на мелководье, смеясь и дурачась друг с другом как в добрые старые времена.

Когда наконец усталые они выбрались из воды, Джоана попыталась снять кольцо с пальца … Но, как она ни старалась, у нее ничего не получалось: кольцо совсем не двигалось! Билли тоже попыталась его снять, … но с тем же результатом.

“Наверное у меня пальцы разбухли в воде! Я попробую его стащить попозже!” – сказала Джоанна.

Девушки побрели обратно к дому, где Билли в первую очередь проверила есть ли какие-нибудь новости от Микаеле: как ни странно, на телефоне не оказалось ни одного сообщения, или уведомления о пропущенном звонке.

“Скорее всего у него телефон разрядился, не переживай!” – успокаивала Джоана подругу.

До самого вечера Билли так и не удалось связаться с Микаеле: он не ответил ни на одно из её многочисчисленных сообщений, не отозвался ни на один её звонок.

Вечер подружки провели в полном унынии, но , так, как обе они  уставшие  от солнца и моря , широко зевали по очереди и клевали носами, то , решив, что во всём виновата техника, отправились спать.

Несмотря на смертельную усталость, Джоанна никак не могла заснуть. Она долго ворочалась с боку на бок, а кольцо, которое так и застряло на пальце, страшно мешало. Ей казалось, что палец в том месте просто горел и  было не понятно, толи от того , что палец натёрло или  от того, что это кольцо каким то образом само раскалилось.

Наконец она провалилась  в неспокойную полудрёму, быстро сменившуюся самым настоящим кошмаром: ей привиделась Билли с распухшим от плача лицом, а потом она увидела Микаеле… только это был не привычный ей добродушный, приветливый и спокойный, кареглазый красавец, а какой-то незнакомый тип, с чертами Микаеле, искажёнными ледянящим душу взглядом глаз цвета бездонного и безразличного океана,  чей рот растягивался в  недобрую улыбку , которая быстро превращалась в страшную гримасу, постепенно обнажавшую ряд острых клыков внутри.

Джоана проснулась и  услышала громкий всплеск. В окно яростно слепила огромная полная луна. Она почуствовала себя совсем одинокой и ей стало очень страшно: палец с чёртовым кольцом горел от боли. Какая-то необъяснимая сила заставила её поднятся, выйти на берег и подойти к самой кромке  неестественно спокойной, без единого всплеска воды. Перед девушкой неслась  в бесконечность безжалостная серебрянная дорога вымощенная луной, что испугало её ещё больше.  Вопреки  своей воли, Джоана наступила на эту страшную лунную дорогу, ощутив тёплую морскую воду под ногами. Совсем рядом она четко увидела большой рыбий хвост а за ним и мужское тело встающее из волн.

С ужасом, Джоана узнала страшного Микаеле из своего кошмара.

“Кольцо всегда узнает Русалочку!” – прошептал кто-то у неё в голове.

На губах Джоаны замер не вырвавшийся крик… ей хотелось повернуться и убежать, но ноги её не слушались …

Она посмотрела вниз …

Там где полагалось быть её ногам, виднелся рыбий хвост …

IMG_20191031_152655

Strange Tales for Halloween

Ocean Bride

Billie and Joanne became best friends in primary school. By the time they were passing their A levels, they both knew they did not want to spend a single year apart and decided they would both attend the same university, although studying different subjects. Their strong friendship survived all the trials and tribulations of student life; and they even spent all of their holidays together, which was a tradition that they tried to keep up after graduation.

However, inevitably a day arrived when Billie confessed to Joanne that she had kept in touch with a young man named Michael, whom they had both met while on their last holiday in Corfu , and, furthermore, that he had turned out to be the one and only, the man in her life, her husband  to be. Billie also wanted him to be a part of their next holiday trip, and as Michael was in Corfu already, so to Corfu they all returned.

Despite her misgivings, Joanne had great time: both Billie and Michael made her feel welcome as they invited her to share in their happiness; never once did she feel herself to be an unwanted extra, or an unnecessary third.

They rented a little house on the beach and spent a few carefree days soaking in the sun, splashing in the sea and indulging in everything else that summer holiday makers were supposed to indulge in.

“I have to go inland and see some obscure and pretty boring relations of mine up in the hills,” Michael declared over breakfast one day.

“I’ll come with you,” Billie immediately piped in return, “I don’t mind boring as long as I’m with you!”

“No!” answered Michael somewhat sharply, as if giving an order, “You stay here and keep Joanne company!”

Billie looked up at her friend with a new, slightly hostile expression, as though resentful that she had to stay behind with her. Despite the gentle morning sunshine iridescent within the quiet mirror of the dark blue sea, Joanne felt momentarily chilly, their cosy little terrace ominously darkened.

Joanne did not utter a word: for the first time she experienced an unpleasant feeling that her friend did not want her around. Fortunately, that moment quickly passed and in the end they all laughed together. Michael left on his errand and the girls ran to the beach outside the house.

Joanne was doing a lazy forward crawl in the water when something bright caught her eye on the bottom of the sea. She stopped and dived below tge surface. Something was there, caught under a stone… But no matter how hard she tried, she could not quite reach it. Eventually, she ran out of air and had to swim up.

“Jo! What are you doing?” shouted Billie

“There’s something down there! Come and help me get it!”

Billie quickly swam up to her friend and they both started taking turns at diving to get the little treasure that the sea was so reluctant to part with.

In the end it was Joanne who managed to move the stone, grab the shiny object and quickly swim back to the surface, gasping for air. When she finally opened her fist, the girls saw a beautifully carved golden ring, topped with a huge shiny green stone in the form of a fish tail.

“Oh…!” They both exclaimed simultaneously.

“Can I try it?” Asked Billie.

Joanne smiled, quickly put the ring on her middle finger and with a shout, cried:

“Catch me and its yours forever!” Then, she started swimming back to the beach.

Billie, who was not so tired, and, being by far the better swimmer, easily caught up and the two best friends spent a long time wrestling each other in the shallow waters, weak with laughter, having fun and enjoying each other’s company, like in the good old days.

When they finally got out of the sea, Joanne, admitting defeat, tried to get the ring off her finger so as to give it to Billie.

However, no matter how hard she strained, the ring refused to move.

Billie also tried to get it off, but with the same result.

“Look,” said Joanne, “never mind. Let’s do it later! Maybe my hand’s gotten swollen in the water.”

They went back into the house and Billie checked her phone for messages from Michael. Strangely enough, there were none.

“I’m sure his phone’s just run out of power, or something,” said Joanne. “You shouldn’t worry!”

The rest of the afternoon the girls stayed on the terrace in the cool breeze, reminiscing over their times together in school and at Uni.

The evening came and Michael did not return; neither did he acknowledge what by then was a multitude of Billie’s anxious messages or answer her calls.

It was not a happy evening: both Billie and Joanne felt rather low and miserable. Still, they were exhausted by the sun, sea and worries, and, in the end, deciding that technology was likely to blame, went to bed.

Joanne was truly worn-out but had great difficulty in falling asleep: the ring on her finger felt heavy and she could not quite make up her mind whether it was her finger or the ring itself that was throbbing with a mounting heat.

Eventually she fell into an uneasy slumber which quickly turned into a vivid nightmare:  Billie was in it with her face swollen with tears and grief … and there was Michael, not the gentle and kind, brown-eyed , soft-spoken Michael she knew, but a stranger of Michael’s features distorted by an ice cold stare from eyes the colour of an unfathomable, endless and  indifferent sea. His mouth stretched in an evil grin growing wider and wider until it was possible to see a terrifying set of sharp fangs inside.

Joanne woke up suddenly: she thoughе she had heard a loud splash.  An enormous full moon was glaring at her through the window. She felt terribly alone and afraid; she also felt the finger with the cursed ring on it throbbing. Something she could not even begin to explain pressed her to get up and made her walk out onto the beach and come to the very edge of the sea where the water looked unnaturally calm, undisturbed by a single ripple. The merciless silver path paved by the moon was running into infinity, adding to Billie’s overall sense of terror. Again, totally against her will she stepped onto the moon path, feeling the warm water under her feet. A couple of paces away from her she clearly saw a huge fish tail splash and next, a male torso appeared out of the water.

Horrified, Joanne recognised the terrifying Michael of her dream.

“The ring always knows the little mermaid, “something whispered inside her head.

A scream died on Joann’s lips.

She wanted to turn around and run … but her feet would not move…

She looked down …

She saw a fish tail where her legs had been.

IMG_20191031_152655

Полтинник

Давно и вдруг полтинник разменялся

Дед похмельный сидит на завалинке

Из принцев никто не остался

Только самый маленький

 

 

20180704_114433

 

Сегодня утром возраст взял своё:

Не в силах разлепить глаза и окунуться в явность

Желанья нет оставить пуховик, уют.

Кровати расслабляющий базар

Толкает в глубь дремоты, в сладость.

 

Во сне легко и нет морщин, ни жира нет,

Ни порчи, ни болезни.

Там солнце радует, весна, –  там всё цветёт

Нет страха, нет сомненья липкой тени.

 

И даже дождь там – скромный музыкант

Мелодию выводит нежной скрипкой

И все, кто были – не ушли,

Вот здесь они,

Привычно-рядом и всегда с улыбкой

 

20180516_215756

 

 

Зимнее Окно

Укатилось из памяти солнце уснувшее

В окно не хочется смотреть:

Луна там и холодное равнодушие

А от слоёв одежды можно одуреть

 

Первые ленивые снежинки.

За ними – надолго вселится непогода.

День не успевает начаться, как ему – поминки

Чёрно-голые деревья мёрзнут внутри белесого хоровода

 

Даже ворон не слышно:

Зимняя несвобода.

 

 

20171205_093146

Листья

Падают, падают осени листья: красные, жёлтые, багряные

Не спеша, без эмоций раздевают деревья до гола.

В мокром «летнем» саду ржавая вывеска скрипуче качается, пьяная

Ничего интересного рассказать не смогла!

 

Солнце всё ещё пытается карабкаться вверх,

Но … ничего не получается

Лето незаметно выкатилось вон –

Лишь в фотографиях отражается

 

Дни, измождённые дождём, приносят ветры окаянные.

Каждый из них – понедельник

С сумрачным бытием и долгим вечером,

С рюмашкой красного где мысли плещутся незваные.

 

20171102_225055_001

Новогодняя Сказка

Белый низенький домик видно было уже издалека: он как-то уютно расположился на самом верху, казалось, невысокого холма, укутанного лоскутным одеялом, затейливо сотканным из пестрых полевых цветов знойного лета. Поднимаясь вверх я поняла что глазомер мой меня подвёл, и холмик этот был не таким уж маленьким. Яркое полуденное солнце жарило во всю и к тому времени, когда я еле двигая ногами наконец-то доплелась до домика, я, само собой разумеется, выпила всю припасённую мною воду.

Похоже было, что в домике том кто-то жил, так как трава на подходе к нему была явно недавно скошена, а зелёная живая изгородь аккуратно подрезана по всему периметру. Мне очень хотелось,что кем бы ни являлся хозяин этого уютного жилища, он обязательно будет дома и при этом окажется хорошим человеком, оценит мою жажду и позволит мне наполнить опустошённую фляжку водой.

Я подошла к широкой двери зелёного цвета, в центре которой висел старинный медный набалдашник. Набравшись мужества, я глубоко вздохнула и робко постучала этим набалдашником в дверь.

В ответ – ни звука. Тишина.

Я постучала ещё раз, уже погромче … Такая же тишина!

Мне показалось что из-за невыносимой жары даже птицы перестали петь. Задыхаясь от перегрева и досады, я развернулась с тем, чтобы начать неотвратимый спуск вниз, как вдруг за дверью раздались чьи-то тяжёлые шаги. Затаив дыхание, я прислушивалась к тому, как они звучали всё ближе, и ближе. Наконец дверь широко распахнулась. Передо мной стоял довольно импозантный старик: его блестящую как будто отполированную розовую лысину элегантно обрамляли белоснежные ниспадающие кудри, незаметно сливающиеся с такой же белоснежной холёной бородой. Это был человек несомненно щедрых пропорций … говоря по правде, был он необычно высокого роста и довольно упитанный, прямо скажем толстый: его объёмистый живот величественно переваливался через кушак, поддерживающий широкие полы пунцового халата. Но первое, что притягивало взгляд – это его ярко голубые, какие-то особенно ясные и зоркие глаза. Мне почему-то показалось, что я его уже где-то видела.

Он в упор уставился на меня, прямо-таки завораживая этими своими ярко синими глазами и прошла целая вечность, прежде, чем я услышала глубокий бас:

«Ну, … проси уж … чего тебе хочется?»

Меня тут же покоробило как от не допускающего возражений тона, так и от выбора фразы, но … всё же мне очень хотелось пить, так что стараясь не опускать глаз и глядя прямо в бездонную синеву, я храбро выдавила из себя:

«Здравствуйте! Если это Вас не затруднит, то нельзя ли мне наполнить фляжку водой из-под крана? А то уж очень жарко сегодня, а я уже столько оттопала, и похоже, что кроме как у Вас больше и попросить некого. … И извините, пожалуйста, за беспокойство! …я не хотела! … мне очень жаль …»

Я продолжала своё нервное бормотание, а старик всё пялился на меня, не произнося ни единого слова. Я уже трусливо подумывала о том, как бы поскорее и незаметнее развернутся и смыться, оторваться от этого ледяного взгляда, как вдруг, суровый дед моргнул и улыбнулся.

Ну как вам сказать … изменила ли улыбка его лицо? – Ещё как!

Как будто по взмаху волшебной палочки передо мной появился милейший, самый добрый и благожелательный на свете дедушка, такой какого можно увидеть лишь на слащавых рекламах, убедительно доказывающих преимущества употребления шоколадно-сладко-липких продуктов, от которых портятся зубы и пропадает талия. Приветливым жестом он широко распахнул входную дверь, приглашая зайти.

«Заходи, милая! Располагайся как дома, отдыхай, расслабляйся и наслаждайся тем, чем тебе хочется, что входит в твои планы!»

Звучало всё это так ласково, что я просто не верила своим ушам! Приглядевшись поближе к старику, я увидела, что лицо его выражало такое неподдельное счастье, такую радость оттого, что я вдруг очутилась у него на пороге, что я сразу занервничала.

«Единственное, чего мне надо – это наполнить фляжку водой» – пролепетала я неуверенно, но старик, захлопнув дверь, уже тянул меня внутрь дома. Я с опаской оглянулась по сторонам: оказалось, что весь дом состоял из одной комнаты. Тяжелые занавеси были плотно задернуты, но, через них просачивалось достаточно света, что бы сразу можно было понять, насколько уютным, а также каким громадным было дедовское жилище.

По обеим сторонам огромного камина стояли два внушительных кресла, окруженные нужным количеством столиков, что бы было куда ставить кружки с чаем или кофе, рюмки с вином, книги, очки, журналы и прочие необходимые вещи, что бы они всегда были под рукой.  Меня тут же потянуло плюхнутся в одно из них.

В одном затемнённом углу находилась небольшая кухонька, а в другом, тоже затемнённом, виднелась громадная кровать. Но что придавало помещению особый уют, создавало глубокую атмосферу тепла и покойной радости, это стеллажи, от пола до потолка облицовывающие все стены. Я никак не могла отделаться от ощущения, что снаружи домик выглядел намного меньше комнаты, в которой я находилась.

На первый взгляд казалось, что все полки были битком набиты какой-то непонятной, случайно и наобум собранной коллекцией миниатюрных реплик предметов совершенно ни с какой стороны не относящихся друг к другу. Среди них мелькали игрушки на все вкусы, книги всех жанров и на всех возможных языках, бутылки с разнообразными напитками, открытки, календари, перчатки, шарфы, носки и галстуки, духи; были там красиво упакованные куски душистого мыла, миниатюрные фото и видео камеры, лэптопы, компьютеры, мобильники и многие другие не всегда узнаваемые мною вещи. Чем больше и пристальней вглядывалась я в эту мешанину, тем больше становилось на той полке вещей! Но это ещё не было самым странным видением!

Я даже стала подумывать, что часы, проведённые мною на полуденном солнцепёке без шапки, всё-таки сказались на моём восприятии реальности: мне казалось, что чем дольше я смотрела на какой-либо предмет на одной из полок, тем больше он становился в размере и рос до тех пор, пока не достигал жизненных пропорций!

С трудом оторвавшись от созерцания диковинных стеллажей, я перевела свой взгляд на хозяина этого удивительного жилища. Я уже совсем было открыла рот, чтобы ещё раз попросить у него воды, как вдруг он тяжело вздохнул и совсем медленно, как будто его мучила смертельная усталость, произнёс:

«И чего ты сюда пришла? …  И так рано! … Ну и кто ты есть? … Ты что, хочешь свой подарок уже сейчас?»

«Прошу Вас! Просто воды! … Сегодня такая жара! Я уже прошагала несколько километров! И дом Ваш, всё-таки на холме!»

«Жара? Посредине зимы?»

«Боже мой! – подумала я про себя, – я попала в сумасшедший дом, а старик совсем не в своём уме!»

Я тут же забыла о жажде так мучившей меня, и начала всерьёз психовать по поводу такого поворота событий. В полной панике я осматривалась по сторонам в поисках выхода. Тут взгляд мой упал на одно из окон: занавеска на нём слегка приоткрылась и то, что я там рассмотрела, показалось мне уже совсем неуместным.  Я подбежала к окну, раздвинула занавески пошире и к моему великому ужасу увидела стекло, изящно раскрашенное морозным узором! Стояла я совсем близко и меня незамедлительно обдало холодом, исходящим от замерзшего стекла.

Я совершенно растерялась! Я повернулась к старику: он так и стоял у двери, явно чем-то озадаченный, глубоко погружённый в свои мысли. Теперь он выглядел намного бодрее, совсем не сонным. Какое-то время спустя он опять глубоко вздохнул и как-то тихо простонал:

«Видишь ли, детка, –

и мне почему-то не показалось обидным, что он назвал меня деткой

«Ведь бодрствую я лишь зимой! Типа медведь-наоборот; ему-то наплевать на всю эту снежную красоту, и он её просто просыпает.

А с другой стороны, давненько ко мне никто не захаживал в гости …отсутствие веры, я так полагаю …

Сказать по правде я уже тоже давненько подумываю о том, чтобы забросить всю эту суету навсегда! Ведь я уже так давно занимаюсь всей этой требухой, что уже и счёт годам потерял навсегда. К тому же и дети современные совсем не такие доверчивые и невинные, как раньше. Чаще всего мне теперь попадаются какие-то неискренние жадины, или попросту неприятные субъекты! Никому из них не нужны простые знаки внимания, дар доброты, заботы и любви! Все не просят, а требуют самый дорогой гаджет, заветное желание каждого навязываемое рекламной пропагандой этого года!»

Старик замолчал. А я и не знала, что ему на это ответить. Он явно был не в себе, и тем не менее в словах его содержалась некая правда, что-то убедительное, наводящее на размышления.

Мне уже не было страшно, и я его попросила, как можно мягче:

«Пожалуйста! Мне ужасно хочется пить! Можно мне просто стакан холодной воды и наполнить фляжку из-под крана!»

Дед посмотрел на меня своими ярко-синими глазами, и вдруг меня обдало порывом ледяного ветра, несущегося с Северного полюса по замороженному миру, лишённому сострадания.

А потом он улыбнулся:

«А хорошо ли ты вела себя, детка?»

Скорее всего я проспала самую жаркую часть дня. Когда я проснулась, то солнце уже закатывалось ярко красным шаром за верхушки деревьев. Мне нестерпимо хотелось пить. Я потянулась за фляжкой, быстро отвинтила крышку и жадно отхлебнула из неё большой глоток.

Вода была ледяной!

«С Но-о-вым Го-о-о-дом!»

frost3

Все Писатели Боги

Случилась эта история во время летних каникул в Греции, где синее море, лазурно-голубое небо и жарящее солнце дружно и весело принуждают отдыхающих регулярно окунаться в прохладную воду. Нам посчастливилось снять небольшую виллу, чья садовая дорожка вела прямиком к маленькому уютному пляжу, в стороне от основного туристического гомона. К нашему восторгу пляжик этот оказался оснащённым зонтиками и топчанами, которые за копейки сдавались на прокат. Было там и кафе, принадлежащее симпатичной местной паре, где можно было выпить кофе, съесть мороженного и даже отобедать, что избавляло нас как от магазинов, так и от готовки. Короче, это был истинный рай!

Развлечений было не так уж много, и когда надоедало читать, то в первую очередь все неизменно начинали из-под тишка подглядывать за соседями, если таковые оказывались рядом.

Так случилось, что по утрам, примерно в одно и тоже время, я с интересом наблюдала, как четыре старушонки под предводительством мужчины примерно таких же преклонных лет, не торопясь и довольно изящно подходят к самой кромке воды, снимают с себя верхнюю одежду, аккуратненько складывают её на песок и решительно вступают в море.

Достигнув того места, где вода доходила им примерно до подмышек, они не торопясь вставали вокруг своего кавалера, и он тут же начинал как-то негалантно, сердитым голосом что-то им выговаривать.  Я ни разу не видела, чтобы хоть одна из четырёх старушек промолвила слово или задала вопрос. Стояли они тихо и выглядели покорными и какими-то смирившимися. Ни одна из них ни разу не сдвинулась с места, а может, глядя на сердитого старика, ни одна из них не осмеливалась пошевелиться!

Проведя таким образом примерно полчаса, они все дружно выходили на берег, одевались и тихо уходили.

Сначала я на них не обращала особого внимания: они были частью каникул, выглядели довольно экзотично, говорили на непонятном языке и, если не считать их почтенного возраста, а также того, что они явно держались отдельной группой, особого интереса не представляли.

Каждое утро группа эта неизменно приходила на берег, давая тем самым повод для бесконечных шуток о пользе зарядки и строгих учителях. Так что, когда я как-то спозаранку вышла в очередной раз на пляж и увидела, что бабушек окружавших своего ментора, было всего трое, меня это слегка расстроило. Скорее всего я и не думала бы об этом, но на следующее утро старушек осталось только две!

Тут уж моё отпускное воображение не на шутку разгулялось, и в голове быстро сложились несколько версий которыми не побрезговал бы и голливудский ужастик!

На следующее утро, прямо как по моему сценарию, сердитый старик пришёл на пляж в сопровождении всего лишь одной бабушки! Рутина их при этом, совсем не поменялась: они подошли к самому краю берега, разделись и, аккуратно сложив одежду на песок, зашли в море до подмышек. Там они простояли всё те же полчаса, пока старик всё так же сердито что-то вещал, после чего они вышли, оделись и не торопясь пошли прочь. Все их жесты, да и мимика их лиц неторопливо и с поразительной точностью, следовали рутине предыдущих дней, как вдруг, когда они уже совсем были готовы уходить, старушка еле заметно повернулась в мою сторону и рука её слегка дрогнула, как будто прощаясь.

Пять минут спустя я уже думала, что всё это мне пригрезилось.

Каково же было моё удивление, когда на следующий день уже знакомая мне фигура сердитого старикашки появилась на пляже, невозмутимо ведя за собою … четырёх божьих одуванчиков!

Само собой разумеется, лица предыдущих его спутниц не отпечатались детально в моей памяти, но я была готова на чём угодно поклясться, что это были совсем другие бабушки!  Больше всего приводило в недоумение то, что старик был всё такой-же громко-сердитый, а старушки такие-же тихие и покорные, как и их предшественницы. Вся церемония повторилась до мельчайших деталей.

Тем же вечером, скорее уже ночью, мне почему-то не спалось, и я решила выйти наружу и просто подышать свежим воздухом, посидеть у моря, посмотреть на звёзды, послушать ночь…

Когда я добралась до нашего пляжа, оказалось, что не только меня мучает бессонница. Рядом с водой, на топчане было ясно видно одинокую фигуру курящего человека, как будто нарисованную чёрной тушью на фоне лунного цвета.

Мне не хотелось ему мешать, но он сам повернулся в мою сторону и учтиво произнес: «Добрый вечер!», протягивая мне пачку с сигаретами.

Я застыла в полу шоке, так как узнала в нём сердитого старика, который по утрам читал лекции бабушкам.

«Здрасьте!»  – пробормотала я в ответ, вежливо отклонив сигареты, – “Спасибо, я  не курю.”

Луна сияла как-то особенно ярко, её свет неистово дополняли буйные звёзды. Как следует присмотревшись к моему ночному собеседнику, я увидела, что лицо его залито широкой и счастливой улыбкой. Улыбка эта предназначалась совсем не мне: он улыбался своему внутреннему, только ему одному известному счастью. Счастье это переполняло его изнутри и, не удержавшись, выплёскивалось наружу, необузданно сочилось из всех щелей его сути. Улыбка совершенно изменила его лицо: мне вдруг стало непонятно, с какой это стати я решила, что был он вредным, сварливым и уродливым стариком! Передо мной находился ну просто самый красивый парень, которого мне когда-либо приходилось встречать в своей жизни! Вот таким и должен быть настоящий принц из сказки! …

«Вам не спится? Вы чем-то расстроены?»  – спросил принц, а потом пригляделся ко мне повнимательнее. По лицу его пробежала тень: он меня явно узнал.

«Голову дам на отсечение, что Вас до смерти мучает любопытство по поводу дам, приводимых мною на море каждый день!»

«А Вы могли бы мне о них рассказать? Я ничего не понимаю по-гречески, но и коту понятно, что Вы их почему-то ругаете!»

«Это был не греческий …Это был устаревший датский язык» – ответил мне принц, а потом похлопал рядом собой по топчану, и я мгновенно уселась, как можно ближе: он был умопомрачительно хорош собою, ему было невозможно ни в чём отказать, да и сидеть рядом с ним доставляло немалое удовольствие! Он опять повернулся к морю и к лунной дорожке, несущейся куда-то в вечность, щедро расплескивая вокруг своё бесконечное счастье и радость.

«А приходилось ли Вам когда-нибудь слышать сказку Андерсена о маленькой русалочке?»

«Конечно! И я очень рада, что мне довелось услышать её до того, как появилась слащавая диснеевская версия с приторно-счастливым концом, где все идиотски-радостно женятся друг на друге. Хотя, должна признаться, что оригинальная сказка всегда казалась мне ужасно грустной и совершенно не справедливой. В той версии, которую мне читали в детстве, русалочке не удаётся выйти замуж за принца, она прыгает в море, где ей суждено превратится в пену, но её прощают и позволяют стать одной из так называемых «дочерей воздуха», с тем, чтобы по истечении трёхсот лет безупречной службы получить бессмертную душу! И всё из-за того, что ей посчастливилось влюбиться в придурка!»

К концу моей пламенной речи, я уже просто задыхалась от переполнявшего меня чувства праведного негодования по поводу судьбы незадачливой русалочки.

«Вы совершенно правы! Он просто никчёмный и жалкий кретин! И поверьте мне на слово, он до сих пор сокрушается по поводу всей той несчастливой истории! ”

Тут я подумала, что разговор наш вдруг приобрёл какой-то странный оттенок: особенно резало слух построение фраз и выбор времён в речи моего собеседника. Он зажёг ещё одну сигарету.

«К сожалению, на этом все несчастья, припасённые для них автором, не закончились…»

«Правда?» – спросила я

Принц продолжал пристально вглядываться в серебристую лунную дорожку, рассекающую чернильную морскую тьму, опять на мгновение потерявшись в своих мыслях.

«Сказка эта была придумана для маленьких деток, что бы они были паиньками и слушались маму и папу. И если они были послушными и хорошо себя вели, тогда с русалочки снималось семь лет службы. …Но если ребёнок капризничал и плакал, что время от времени присуще всем детям, то за каждую такую слезу ей прибавляли ещё один день!»

Немного помолчав, он добавил совсем тихо, почти шёпотом.

«Но самое ужасное это то, что как только сказка сложилась от начала и до конца в голове автора, то этот самый конец  уже невозможно изменить! А Андерсен всегда твёрдо знал до самой последней детали, чем завершится эта притча!»

Глубоко затянувшись сигаретой, он посмотрел мне прямо в глаза:

«А мне, … в наказанье … Мне надо найти каждую омерзительную плаксу, заставить её, их всех … вспомнить … и выпить обратно все свои слёзы …

Сделать это можно только в Греции – она самая-самая древняя и только здесь в ночь полнолуния, в самом её начале, «дочерям воздуха» позволено появляться на лунной дороге»

Старик докурил свою сигарету, поднялся и ушёл.

Я ещё долго не уходила от моря. Оно было абсолютно спокойным, луна продолжала ярко светить на фоне черного бархата неба, щедро украшенного мерцающими бриллиантами звёзд.

На дороге, вымощенной по морю серебряным лунным светом, мне пригрезился взмах хвоста.

Андерсен – очень жестокий Бог!

20151005_174255-1-1

 

20151005_174321-1